"Возьми на радость из моих ладоней..."

У нас вы можете бесплатно скачать произведения по классической литературе в удобном файле-архиве, далее его можно распаковать и читать в любом текстовом редакторе, как на компьютере, так и на любом гаджете или"читалке". Мы собрали лучших писателей русской классической литературы, таких как:

Петербург в творчестве О.Э. Мандельштама

Кто держит зеркальце, кто баночку духов,-- Душа ведь женщина, ей нравятся безделки, И лес безлиственный прозрачных голосов Сухие жалобы кропят, как дождик мелкий. И в нежной сутолке не зная, что начать, Душа не узнает прозрачные дубравы, Дохнет на зеркало и медлит передать Лепешку медную с туманной переправы. Ноябрь , 22 марта Я слово позабыл, что я хотел сказать. Слепая ласточка в чертог теней вернется, На крыльях срезанных, с прозрачными играть.

В беспамятстве ночная песнь поется. Бессмертник не цветет, Прозрачны гривы табуна ночного.

Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи,. Мохнатые, как маленькие пчелы,. Что умирают, вылетев из улья.».

Так отчего ж до сих пор этот город довлеетМыслям и чувствам моим старинному раву? Со времен своего создания город на Неве притягивал и завораживал людей. Многие пытались разгадать его магическую тайну. Может, начало этой тайны восходит к годам зарождения Петербурга? Строительство города должно было стать и стало торжеством человеческой воли, расчета, разума над стихией.

Однако уже тогда в отношении людей к Петербургу была определенная противоречивость. Чужой город с нерусским, немецким именем не устоит - гласила молва. У города, возведенного так быстро, как н был построен ни один из великих городов, словно было два лика.

Возьми на радость из моих ладоней Немного солнца и немного меда, Как нам велели пчелы Персефоны. Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи, Что умирают, вылетев из улья. Они шуршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина - дремучий лес Тайгета, Их пища - время, медуница, мята Возьми ж на радость дикий мой подарок - Невзрачное сухое ожерелье Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.

лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в Когда Психея -жизнь спускается к теням. Паденье - неизменный спутник страха. Они шуршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина - дремучи Тайгета.

Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи, Мохнатые, как маленькие пчелы, Что умирают, вылетев из улья. Они шуршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина - дремучий лес Тайгета, Их пища - время, медуница, мята. Возьми ж на радость дикий мой подарок, Невзрачное сухое ожерелье Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.

Неоткрытые острова

Сёстры - тяжесть и нежность - одинаковы ваши приметы. Медуницы и осы тяжёлую розу сосут. Песок остывает согретый, И вчерашнее солнце на чёрных носилках несут. У меня остаётся одна забота на свете:

Но не мучил его разбойник, ибо рост мельника Вымолвил Сом. Не превозмочь ему в дремучей жизни страха. И убежал вверх.

Что умирают, вылетев из улья. Они ш уршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина — дремучий лес Тайгета, Их пища — время, медуница, мята. Возьми ж на радость дикий мой подарок — Невзрачное сухое ожерелье Из мертвых пчел, мед превративших в солнце. Через много лет Арбенина напишет в письме художнику Милашевскому: Мы с Мандельштамом очень весело болтали, и непонятно, почему получилась такая трагедия в стихах — теперь я с грустью понимаю его жизнь, и весело — наше короткое знакомство.

Молодые поэты говорят о нем как о величайшем поэте эпохи Я рада, что послужила темой для стихов Могу еще добавить, что В феврале 1 года Мандельштамы уехали в Москву. Надежда Яковлевна так объясняет причины отъезда: Гумилева окружали новые и чужие люди.. Старики из религиозно-философского общества тихо вымирали по своим углам

Истории Дремучего леса

Хочу собрать любимые стихотворения. Все они какие-то магические для меня, тревожащие, почти колдовские. Пусть это будет первым. озьми на радость из моих ладоней Немного солнца и немного меда, Как нам велели пчелы Персефоны.

Не превозмочь в дремучей жизни страха и некуда бежать от века- властелина. Прославим власти сумрачное бремя, его невыносимый.

Возьми на радость из моих ладоней Немного солнца и немного меда, Как нам велели пчелы Персефоны. Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи, Что умирают, вылетев из улья. Они шуршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина - дремучий лес Тайгета, Их пища - время, медуница, мята. Возьми ж на радость дикий мой подарок, Невзрачное сухое ожерелье.

Петербург в творчестве ОЭ Мандельштама

Когда Психея-жизнь спускается к теням В полупрозрачный лес, вослед за Персефоной, Слепая ласточка бросается к ногам С стигийской нежностью и веткою зеленой. Навстречу беженке спешит толпа теней, Товарку новую встречая причитаньем, И руки слабые ломают перед ней С недоумением и робким упованьем. Кто держит зеркальце, кто баночку духов,-- Душа ведь женщина, ей нравятся безделки, И лес безлиственный прозрачных голосов Сухие жалобы кропят, как дождик мелкий.

И в нежной сутолке не зная, что начать, Душа не узнает прозрачные дубравы, Дохнет на зеркало и медлит передать Лепешку медную с туманной переправы.

Не отвязать неприкреплённой лодки, Не услыхать в меха обутой те ни, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только.

Возьми на радость из моих ладоней Арбениной] Возьми на радость из моих ладоней Немного солнца и немного меда, Как нам велели пчелы Персефоны. Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи, Что умирают, вылетев из улья. Они шуршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина - дремучий лес Тайгета, Их пища - время, медуница, мята. Возьми ж на радость дикий мой подарок, Невзрачное сухое ожерелье Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.

Мой Дагестан

Арбениной] Возьми на радость из моих ладоней Немного солнца и немного меда, Как нам велели пчелы Персефоны. Не отвязать неприкрепленной лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи, Мохнатые, как маленькие пчелы, Что умирают, вылетев из улья. Они шуршат в прозрачных дебрях ночи, Их родина - дремучий лес Тайгета, Их пища - время, медуница, мята.

Как нам велели пчёлы Персефоны. Не отвязать неприкреплённой лодки, Не услыхать в меха обутой тени, Не превозмочь в дремучей жизни страха.

У пери - точка вместо уст, бог дал ей чудо чуд - уста. Дивятся люди на нее: Мессия сшил своей иглой ее сладкоречивый рот, - Лишь вздохи смерти, подступив, раскроют и сомкнут уста. Все розы замерли в саду пред розоликою моей: Открыли для молитв о ней, а не для нег и смут уста. Не удивляйтесь, что она то ранит словом, то - живит: Как у Мессии, нежен рот, но злые речи льют уста. Окружье твоего лица напоминает солнца круг: Нет точки циркуля на нем, искать - напрасный труд - уста.

Послушай шепот уст моих - слова их только о тебе, Но жизнь покинуть срок придет - и вздохом изойдут уста.

Хронология поэзии

Живёт себе женщина — верная, скромная… Красавица… умница… немногословная… Во многом уступчива, очень нежна… Она как ребёнок — честна, беззащитна… Пофантазировать любит… Не скрытна… На деньги не падка… не зла… не ехидна… А зависть ей, в принципе, просто противна… Но подлости с пошлостью или злодейства… Она ни за что не простит, не надейся!!! Не станет злопамятной местью мараться… Но больше с невежей не станет общаться… Порой не уверенна из-за сомнений… Но всё ж не зависит от чьих-либо мнений… Не одинока… и одновременно… И гордо по жизни несёт своё имя… А кто-то шипит злобно вслед ей:

Не превозмочь в дремучей жизни страха. Нам остаются только поцелуи,. Мохнатые, как маленькие пчёлы,. Что умирают, вылетев из.

А еще - под словами Данте Алигьери Данте сделал именно то, чего много веков спустя требовали от своих пациентов Фрейд и Ясперс. Он попытался передать свои собственные кризисные переживания с помощью образов- аналогий. Это - своего рода сновидение - дорога, лес, восход солнца. Разница только в том, что к пациентам Фрейда такое сновидение приходило, когда хотело оно само. А поэт умеет вызывать его по собственной воле - как грёзу.

sunrabit